У ВЕЛИКОГО ПОРОГА

Жители боровичской деревни хотят знать свою историю. Когда кто-то из журналистов собирается проложить очередной «Провинциальный маршрут».......

Жители боровичской деревни хотят знать свою историю.
Село на реке Мста

Когда кто-то из журналистов собирается проложить очередной «Провинциальный маршрут», коллеги просят: «Ты только не пиши про одни трудности». Понятно, что жизнь в сельской местности не всегда рай, но хочется же какого-то позитива даже в самых беспросветных буднях. Ведь что обычно в деревне? Демография на нуле, работы нет, продуктовый магазин в десятке километров… 

Но при ближайшем знакомстве с боровичской деревней Великий Порог все оказалось не так мрачно. Хотя своего магазина в деревне действительно нет, сюда каждую неделю приезжает автолавка, чем местные жители вполне довольны. Демография… да, почти на нуле. Но совсем недавно у всей деревни был праздник: в одной из семей родился сын. Такого в Великом Пороге не случалось уже лет десять.
Да и вообще, после прогулки по деревенским окрестностям, по берегу Мсты, на котором стоит деревня уже не меньше полтысячи лет, очень хочется пристыдить всех уважаемых жителей области, сотнями направляющихся сейчас на турецкие и иные зарубежные берега и забывающих про родные новгородские красоты. А они — вот, рукой подать: сиреневые дали, холмы, поля, озера, воздух такой, что голова кружится… Короче говоря, добро пожаловать в Великий Порог!

ПО ВАЛАМ, ПО ВОЛНАМ
Порог на реке Мста
Название у деревни явно не отвечает масштабам населенного пункта. Слишком уж громкое. Есть несколько версий его происхождения. Первая, самая убедительная, связана с географией. Именно на территории деревни начинаются знаменитые мстинские пороги, которые, кстати, у местных жителей принято называть валами. Но этим объясняется только вторая часть названия. Если Порог, то почему Великий? Аборигены опять же считают, что когда-то река была шире и глубже, а пороги рядом с деревней круче, величавее. 
Вторая версия, менее убедительная, связана с другим значением слова «порог» — граница, преддверие чего-либо. Отдельные великопорожцы полагают, что когда-то территория деревни была началом какого-то большого поселения, а то и государства. Со Мстой у великопорожцев связано и прошлое, и настоящее. Современность, кстати, доставляет не самые приятные ощущения. Каждую весну, когда уровень воды в реке во время половодья поднимается, сюда устремляются любители экстрима со всей России, дабы пощекотать себе нервы, сплавляясь по порогам на катамаранах. В результате берега после нескольких недель такой жизни начинают напоминать полигон для твердых бытовых отходов. Вместе с уходящей высокой водой «дикие туристы» исчезают, оставляя за собой следы цивилизации: обрывки бумаги, упаковки, груды хвороста, кострища. 
Прошлое деревни тоже неразрывно связано с рекой. Многие деревни и села на Мсте еще со времен Петра Первого состояли практически полностью из лоцманских семейств. Когда первый российский император начинал строить столицу, ему требовались лес и камень. Поэтому по Мсте непрерывной чередой шли груженные строительным материалом барки. Великопорожские, опеченские, егольские мужики их чинили, шпаклевали, помогали проводить через пороги. Самое удивительное, что в Опеченском Посаде, который находится в нескольких километрах от Великого Порога, на память о той эпохе сохранились каменная набережная и большие каменные тумбы, на которые когда-то наматывали швартовы. А вот в Великом Пороге следов старинного ремесла не сохранилось. Поиски современных потомков какого-нибудь лоцмана или мастера тоже успехом не увенчались. 

ЧТО ПИТЬ БУДЕМ? 
 
Минин МП.jpg
Но никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Во время прогулки по деревенским улицам в сопровождении местного дачника Владимира Куликова, художника-реставратора из Санкт-Петербурга, рядом с восстанавливающейся церковью святых мучеников Фрола и Лавра мы неожиданно наткнулись на громадную бочку. Деревянный сосуд своими габаритами напоминал современный паровой котел. Откуда она здесь взялась, никто уже не помнит. В деревне спорят: одни говорят, что в бочке когда-то варили пиво, другие уверены, что в ней держали самодельное вино. Вероятнее всего, в споре победят «пивные» сторонники. 
На этой точке зрения настаивает и один из деревенских старожилов — пенсионер Михаил Минин. Такая уверенность у пенсионера не случайна. Он прекрасно помнит, как еще до войны в Великом Пороге к престольному деревенскому празднику Ильинской Пятнице в каждом уважающем себя семействе варили свое пиво. Правда, размер пивных бочек был раз в десять меньше найденной. Кроме того, в бочках для варки пива в дне выпиливалось специальное квадратное отверстие. В нашей бочке его не оказалось. К чему я веду? Разве можно было пройти мимо представившейся возможности послушать, как в начале прошлого века в Великом Пороге варили домашнее пиво! Итак, запоминайте. 
Пиво готовилось из обычной речной воды. Деревянные бочки емкостью 40-50 литров мужики (женщинам не доверялось такое ответственное занятие) устанавливали прямо на берегу реки. Перед началом варки в дне посудины выпиливали небольшое квадратное отверстие и вставляли в него такой же формы идеально подогнанный деревянный штырь. Затем наступал черед закладки приправ, солода и муки, — рассказывает Михаил Минин. — Из березовых поленьев сколачивали небольшие кресты и прижимали ими приготовленную массу. Затем все заливали теплой водой и внутрь клали раскаленные камни. Вода закипала. Когда жидкость остывала, деревянный штырь осторожно поворачивали и вставляли в узкое отверстие нож. Из бочки через щель в корыто цедилось сусло. Из того, что натекло, отливали полное ведро, заправляли в него дрожжи и хмель. Будущее пиво начинало бродить. Процесс продолжался почти 10 часов, в зависимости от того, насколько крепкий напиток требовался хозяину. Затем забродившее сусло выливали в оставшуюся прокипяченную жидкость, хмель процеживали и разливали по маленьким бочонкам. Пиво было готово. 
Еще хочется добавить, что в Великом Пороге, как, впрочем, и во всей округе, варили мужское (крепкое) и женское (более слабое) пиво. Когда наступала долгожданная Ильинская Пятница, пиво можно было пробовать. Правда, в деревне традицией было пить не свой продукт, а ходить по гостям: пробовать чужое и сравнивать. 

ВСПОМНИТЬ ВСЕ
 
Порожский закат.jpg
Сейчас деревня пытается вернуть утраченные позиции. В Великом Пороге на средства местных жителей идет восстановление церкви святых мучеников Фрола и Лавра. В этом году планируется отремонтировать купол храма. По иронии судьбы, церковь, разрушенную дедами, приводят в порядок их внуки и правнуки. Люди пытаются разобраться в собственном прошлом. Так, коренной великопороженке Татьяне Шапкиной удалось более чем через полвека узнать о трагической судьбе своего деда — последнего священника церкви. История его жизни и смерти — история сотен тысяч русских людей, переживших кошмар репрессий. 
В 1937 году за ним приехал «черный воронок», — рассказывает женщина. — Отец говорил, что при обыске чекисты обвинили дедушку в контрреволюционной работе, развале колхозов. Это, конечно, была ложь. При обыске ничего не нашли, но деда увезли. На допросах свидетели давали против него ложные показания, и его осудили по 58-й статье — «враг народа». Мы думали, что она означает пожизненное заключение без права переписки. Что было дальше, угадать нетрудно. Всю семью — жену и четверых детей, не ведавших, что же случилось с мужем и отцом, в январе выслали в Сибирь, на территорию современной Омской области. Тогда это была просто необжитая холодная земля. «Бабушка вырыла землянку и каким-то чудом смогла там прожить первую зиму, — вспоминает Татьяна Алексеевна. — Чтобы от голода не умереть, умудрялись ловить синиц и жарить их на костре». Только после окончания Великой Отечественной войны, после нескольких умоляющих писем Климу Ворошилову Братолюбовым разрешили вернуться домой. Но клеймо родственников «врага народа» все-таки отпечаталось на них. Не все в деревне семью приняли с радостью. 
Только в 90-е годы прошлого столетия, когда вышел указ о реабилитации всех репрессированных, у нас появилась возможность узнать правду о дедушке, — рассказывает Шапкина. — Во время восстановления храма Тихвинской Иконы Божией Матери в Егле в алтаре обнаружили списки священнослужителей, расстрелянных в 1937 году. Среди них был и наш дед… 
Сейчас в доме Шапкиных хранится большое золотое обручальное кольцо деда. От современных оно отличается лишь тем, что на нем нет привычной 585-й пробы. Оно — почти единственная память, оставшаяся от Михаила Братолюбова. Да еще Татьяна Алексеевна бережет поцарапанную медную ступку. Из всех домашних вещей, которые успела взять в ссылку бабушка, сохранилась каким-то чудом только она. 

Порог Рык.jpg
Елена КУЗЬМИНА. (Новгородские ведомости)

Боровичский район.

Возврат к списку